РАССКАЗЫ

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЭТЮД

Писатель Достояев сочинял ключевую главу повести — сцену расставания героев. Задача непростая — написать диалог, ощутить себя и покинутой женщиной и холодным, расчетливым любовником. Он не был ни тем, ни другим. В финале героиня должна отравиться, и критерием правды Достояев положил себе ощутить на губах вкус яда, как Флобер, отравивший своим безжалостным пером мадам Бовари (Достояев собирался спасти Анну для новой любви к врачу-токсикологу). Начало пришло легко:

"Андрей вошел в комнату Анны и, прислонясь к дверному косяку, сказал:

— Мы должны расстаться, Анна.

— Должны? Кому? — воскликнула Анна.

— Мы разные люди, — сказал Андрей, не озабочиваясь банальностью этой фразы."

Достояев задумался. Как ведут себя женщины в подобной ситуации? Будет сидеть прямо, или откинется на спинку дивана? Что будет нервно теребить? Будет ли кусать губы, утирать сухие или влажные глаза? О, женщины! Какой загадочный мир! Он встал, прошелся по комнате, подошел к шкафу, открыл его машинально и зачем-то вытащил длинное серебристое платье жены. Достояев вылез из джинсов, стащил майку и, неловко извиваясь, влез в платье. Посмотрел в зеркало. Седоватый ежик портил впечатление, и Достояев надел широкополую дамскую шляпу. Следующая фраза Анны пришла сама собой:

"— У тебя другая женщина, — устало сказала Анна, пристально глядя на Андрея".

Достояев удовлетворенно откинулся. Хорошо! Сразу в корень! Насколько это в характере Анны — нежном, но решительном! Что же Андрей? Образ этого рыцаря чистогана был ясен Достояеву - холодный, бездушный Андрей проведет эту сцену как сделку, не заботясь о судьбе близкого человека.

Достояев прошелся по комнате. Платье приятно шуршало, шляпа уютно затеняла дневной свет. Что должен сказать Андрей? Достояев стоял напротив зеркала. Теперь платье мешало ему найти ответную реплику негодяя. Достояев переоделся в любимую тройку брусничного цвета, повязал галстук, завершив образ Андрея, который равнодушно произнес:

"— У каждого своя судьба, Анна, Меня ждут новые дела, а тебе они всегда были чужды".

Андрей закурил сигарету "Кент", затянулся, Достояев выпустил струйку "Беломора" и снова надел платье и шляпу Анны. Диалог пошел. Достояев переодевался, перевоплощался, записывал стремительно бегущие реплики. Сцена близилась к финальному монологу Анны. Достояев огладил платье на бедрах, кокетливо поправил шляпу. Анна молчала. Достояев ярко, как на полотне Кеес ван Донгена, накрасил губы. Анна разразилась энергичной тирадой. Достояев подвел ресницы, поправил рейсфедером брови. Анна ответила великолепной фразой о судьбе женщины. Достояев положил румяна и тени, встал в эффектную позу. Анна хотела добавить что-то о судьбе, но из-под платья выглянули выпуклые, волосатые икрыДостояева, и Анна замолкла.

Достояев начал спешно натягивать дымчатые колготки, и... в этот момент из магазина вернулась жена. Она изумленно застыла в дверях. Достояев чуть виновато, но с вызовом смотрел на нее. Обретя дар речи, жена произнесла:

— Куда это ты собрался?

Ее лицо приобрело брезгливое выражение.

— Да никуда, — сконфуженно сказал Достояев, стирая ладонью помаду. — Просто вживаюсь в образ Анны.

Жена, схватившись за сердце, пала на диван. Финал Достояев дописывал в джинсах. Когда Анна, отвернув камень на перстне, достала и раскусила ампулу с ядом, жена позвала Достояева ужинать. Широко расставив локти, он склонился над тарелкой, переживая финал. Зацепив макаронину, он начал жевать. Глаза у него полезли на лоб, и он закричал:

— Что за отрава?!

Макароны были пересолены, переперчены и подгорели. Но Достояев дожевал и проглотил макаронину. "Как Флобер", — прошептал Достояев и блаженно улыбнулся.